Способы постановки голоса, применяемые в Студии
или
принцип универсального развития в действии


Академическая и эстрадная постановка голоса – это не враги, а друзья,
они не вредят, а помогают друг другу


В соответствии с применяемым в Студии принципом универсального развития я учу своих певцов петь и в академической и в эстрадной манере пения. Так как и в техническом, и в художественном, и в методическом (педагогическом) смысле эстрадная и академическая манера пения имеют свои достоинства=и=преимущества. – Иногда певцу удобнее и уместнее петь в эстрадной, а иногда в академической манере пения. Иногда педагогу удобнее и уместнее учить петь в академической, а иногда в эстрадной манере пения.

Например.

Если у певца имеет место очень сильная регистровая ломка голоса или у него очень ограниченный диапазон, вызванный практически полным отсутствием навыков пения на опоре в верхнем регистре голоса, то ему непременно надо освоить те способы пения, которые считаются академическими. Поскольку именно эти приемы пения отработаны певцами специально для того, чтобы выравнивать регистры и развивать диапазон голоса певца за счет верхних нот.
А если у певца слабый, глухой, тихий голос, то ему будет очень полезно попеть внизу в народной или эстрадной манере пения для развития опоры дыхания, грудного резонирования и тех обертонов, которые входят в состав верхней певческой форманты.
И т.д.

В качестве основного я предпочитаю использовать староитальянский метод постановки голоса, хотя не отказываюсь и от использования концентрического. Методики же использую самые разнообразные.


Какое пение – такое и дыхание,
какое дыхание – такое и пение

Я стараюсь сделать так, чтобы каждый мой ученик мог петь настолько мощно и красиво, насколько мощно и красиво его голос вообще может петь по его прирожденным (потенциальным) особенностям. Поэтому почти всех певцов при первой же возможности, я начинаю учить петь на сильной опоре дыхания. Ведь на сильной опоре дыхания соответственно активизируются все остальные мышцы голосового аппарата, сильнее включаются в процесс фонации (пения) резонаторы голосового аппарата певца. Все это делает голос не только большим, т.е. объемным и мощным, но и красивым, т.е. тембристым (богатым обертонами).

Но, не надо путать богатый выразительными оттенками, тембрально насыщенный, большой и сильный голос, распетый на мощном, но гибком и свободном дыхании, с противным натужным криком, получающимся при пении на переопёртом, зажатом чуть не до судорог дыхании. Это, как говорят в Одессе, две большие разницы. – Любое хорошее дело можно довести до абсурда.

К сожалению, возможность постановки сильного голоса иногда предоставляется не сразу. Бывают случаи, когда состояние голоса певца таково, что его надо сначала долго держать «на манной каше», очень медленно и очень постепенно прибавляя нагрузку. Ведь голос иногда тоже плохо себя чувствует. А иногда он даже болеет.


Из большого маленькое всегда сделать можно,
а вот от маленького большое – попробуй-ка, натяни

Есть люди, которым нравятся только маленькие, мелкие, тихие, слабые, как бы супер- нежные голоса. Я могу понять ту красоту, которую любители маленьких голосов находят в таком пении. Мне нравится всякая музыка и всякое хорошее пение. А хорошее пение – это не обязательно громкое, мощное и сверх- тембристое пение.

Например.
Довольно известный поэт, композитор и исполнитель своих песен (т.е. заодно и певец) Булат Окуджава, (пусть меня извинят его поклонники за прямоту) при пении еле-еле поскрипывал. И все-таки он пользовался большой популярностью. Настолько скромное очарование его слабого, обычного, бытового голоса, подходило к довольно сентиментальному содержанию его стихов и песен.

Но, я думаю, что если кто фанатеет по такому, как у нас вокалистов говорят, камерному (т.е. комнатному) пению. То только потому, что он не попробовал еще другого. – Никто не спорит с тем, что мощное пение красивым ловким гибким голосом доставляет огромное, ни с чем не сравнимое и эстетическое, и я бы сказала, физи(ологи)ческое удовольствие его слушателям. Но, только певцы знают, что удовольствие, переживаемое ими самим в момент такого их пения, в тысячи крат больше.

Я не боюсь ставить сильные голоса всем своим ученикам еще и потому, что если уж кому-то из них почему-либо хочется петь тихонько, то проблем не возникает. Ведь если кто владеет своим голосом настолько хорошо, что умеет петь сильным, большим, объемным, темным, сочным, ярким и полетным голосом, то он сможет использовать и все остальные тембры голоса, в том числе маленькие, плоские, мелкие, белые, глухие и т.п. Этому обычно даже и учиться-то не надо. Оно и так само получается у подавляющего большинства людей.

Не на 100% корректные примеры. Но, все же…

Если бегун может пробежать стометровку за 10 секунд, то он за 20 секунд её пробежать тоже может.
Если боксер мог стать чемпионом мира, то чемпионом Московской области он стать тоже может.
Если художник может нарисовать «Явление Христа народу», то лубок он тоже нарисует.
Если певец может спеть большую двухчастную арию со всеми речитативами и всеми репризами в диапазоне двух с половиной октав в большом зале с большим оркестром без микрофона, то колыбельную в диапазоне сексты под гитару он спеть тоже может, хоть в микрофон, хоть без оного.
И т.д.


Солист – это лидер, которому есть, что сказать людям,
а поэтому его должно быть не только хорошо видно, но и хорошо слышно

Другая причина, почему я стараюсь почти каждому певцу распеть по возможности большой и сильный голос, заключается в том, что певцы, которые у меня учатся (за редким исключением) – это солисты, а не хористы. А солистам, даже если они собираются всю жизнь пропеть в микрофон, все-таки нужен какой-то более-менее крепкий голос.

Окуджава – это как раз то (но только в вокальном смысле) исключение из правила, которое это правило подтверждает. Ведь, может быть Окуджаву только потому и слушали, несмотря на его слабый и скрипучий голос, что ему-то как раз очень даже было, что сказать людям.


Для певца самое главное не его голос, а его характер,
т.е. не его тело, а его душа

Для того чтобы певец мог быть солистом, ему  одного голоса мало, даже если этот голос просто шикарный.  И более того, наоборот, можно быть солистом-вокалистом, имея очень плохонький голос. 

Пример с Окуджавой доказывает и это тоже.
Другой пример – Марк Бернес. Он был просто замечательным певцом-актером с прекрасным, гибким, выразительным, красивым, но слабым и непевучим голосом. Как бы недостатки этого голоса  на деле недостатками не были и не только нисколько не мешали  певцу доносить до публики его искусство, но наоборот,  они являлись теми  индивидуальными художественными особенностями его вокального исполнения, которые только оттеняли его большой талант и заодно выделяли его из  всех других певцов.  А поклонников  и поклонниц у Бернеса в течение всей его творческой биографии было наверное больше, чем у  очень голосистого и просто супер популярного Муслима Магомаева в период его молодости и расцвета его таланта.
А всем известный Боря Моисеев - так тот вообще и не певец вовсе, а танцор. И какой-то такой специальной профессиональной постановки голоса у него нет никакой. Поэтому голоса у него хватает не более, чем на тихое пение в диапазоне всего нескольких нот. Но за счет того, что он сумел подобрать себе подходящий репертуар - ему долгие годы удавалось справляться с задачами профессионального певца. Более того, многие годы он справлялся с задачами полулярного! эстрадного певца. А все потому, что Боря Моисеев - актер. И ему как актеру не столь уж важно, что делать на сцене - петь или танцевать. Он на сцене все делать может, что требуется для того, чтобы публике было интересно и смотреть и слушать его выступление.

Чтобы уметь держать публику во внимании хотя бы три минуты – столько в среднем длится одна песня – певец должен быть человеком  (хоть чем-нибудь) особенно интересным и ему надо (когда он на сцене) очень много чего уметь делать такого (в том числе само пение), что обычно само по себе без специальной тренировки не проявляется.

Поэтому нам на уроках приходится решать не только вокальные, но и разные другие задачи, смысл которых почти всеобъемлющий. Ведь для того, чтобы учиться быть хорошим певцом, надо учиться бороться со всем вредным и лишним, что мешает, и развивать всё то хорошее, что есть, но чего всегда не хватает.

Кроме того, чтобы мастерски владеть голосом при пении, надо 

– понимать, принимать и любить себя таким, каким уродился, а не таким, каким хотелось бы уродиться
– повышать веру в свои силы и не на основе одного самовнушения, а на основе конкретных объективных данных, возникающих в результате личных (путь для начала очень маленьких) достижений
– снимать хронические мышечные и психологические зажимы, т.е. раскрепощаться и освобождаться, преодолевая разные, ложными причинами вызванные страхи, в т.ч. всякую застенчивость и смущение
– правильно заботиться о здоровье и настроении и прочем состоянии тела и души

в том числе надо научиться вызывать и развивать

– активность, позитивность, волю, выдержку, организованность, мобилизованность, работоспособность и т.п. и  не только вообще, но и по заказу строго в нужный момент (в т.ч. в момент пениия на публике)
– собственные творческие способности, собственную творческую индивидуальность и собственную красоту, а заодно вырабатывать собственные, индивидуальные и неповторимые приемы музыкальной, вокальной и артистической выразительности
– и т.д., и т.д., и т.п.

И это не считая развития слуха, памяти, внимания, пластической и мимической выразительности, воображения и всего прочего, что является неотъемлемой чертой любых занятий музыкой.

И этим и многим другим – всего не перечислишь – мы постоянно занимаемся на уроках вокала.  - А как же иначе?

 

Еще раз о том же самом,
но без вокальной терминологии

А в целом разбираемся мы с вопросами постановки голоса примерно так:

Если ко мне приходит человек, который вообще никогда вообще никак не может спеть толком вообще ничего. – Поверьте, это иногда бывает. – То для начала мы стараемся достичь такой постановки его голоса, чтобы он мог вообще хоть как-нибудь хоть что-нибудь хоть иногда петь.
И спрашивается? Какая этому певцу разница, как называется (эстрадной или академической манерой) тот способ пения, с помощью которого у него начинает стабильно получаться более или менее успешно что-нибудь петь?

Если начало уже есть, Движемся дальше. И ставим голос так, чтобы певец им мог петь всякое разное, в том числе самое любимое, хоть кое-как, хоть понемногу, но, по возможности получше.

А потом уж стараемся сделать так, чтобы певец пел всё лучше и лучше.

И, наконец, чтобы он мог петь вообще все вообще. И то, о чем он мечтал. И то, о чем он и мечтать не мог раньше.

Да, что б всегда хорошо и(или) очень хорошо.
Да, что б в любом состоянии здоровья.
Да, что б легко и просто.
 

 См. дополнительно по теме "Уроки вокала Вокальной студии Н.Василевской" список статей в левом меню